ФАКТОРЫ СОЦИОКУЛЬТУРНОЙ (ДЕЗ)АДАПТАЦИИ МУСУЛЬМАН-МИГРАНТОВ В УКРАИНЕ: СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ УСТАНОВКИ И ДИСКУРС-КОНСТРУИРОВАНИЕ[1]

Голиков Александр Сергеевич

Аспирант кафедры социологии Харьковского национального университета

имени В.Н. Каразина

Горбенко Яна Олеговна

Аспирант кафедры прикладной социологии Харьковского национального университета имени В.Н. Каразина

Шерстобоев Владислав Владимирович

Аспирант кафедры политической социологии Харьковского национального университета имени В.Н. Каразина

The article presents results of the sociological research of socio-psychological and socio-cultural adaptive factors of ethno-religious migrants groups in Kharkov and intercultural communicative problems.The basic objective and subjective indexes of these processes are defined. We make a conclusion about the dual acculturative strategy: integration (declarative) and one-way ghettoisation (actualizative).

У статті представлено результати соціологічного дослідження факторів соціально-психологічної та соціокультурної адаптації етнорелігійних мігрантських груп у м. Харкові та проблем міжкультурної комунікації. Визначені основні об’єктивні та суб’єктивні показники цих процесів; зроблено висновок про подвійну акультураційну стратегію: декларативна інтеграція та актуалізована однобічна геттоїзація.

Ключевые слова:

социокультурная и социально-психологическая адаптация, этнорелигиозные группы мигрантов, аккультурация, фрустрация, культурный шок, относительная депривация, дискурс-конструирование, односторонняя геттоизация.

Актуальность изучения миграционных потоков и процессов адаптации к новым социокультурным условиям обретает все большую остроту, как в мировых масштабах, так и в рамках нашего государства. С расширением ЕС Украина стала составляющей частью евразийскуого геокультурного “пограничья”. Но эта “пограничная” специфика Украины была сформирована на протяжении предыдущих исторических периодов, в том числе и после падения “железного занавеса”. На фоне общемировых глобализационных процессов это сформировало могучие потоки легальной и нелегальной миграции в Украину из многих стран азиатского региона, в том числе, из мусульманских стран. Это, кроме всего прочего, привело к образованию на территории Украины компактных социальных сред (по примеру сообществ или общин, сформированных по этнокультурным и / или религиозным признакам), на почве которых формируются ограниченные социальные сети мигрантов. Всем им в той или иной мере приходится адаптироваться к условиям украинского общества.

В этом контексте первоочередную важность имеет то, какой характер получают процессы межкультурного взаимодействия: относительно мирный или существует угроза радикализации. Учитывая мировые политические события, для нас особенный исследовательский интерес представляетадаптационный потенциал мигрантов мусульманского вероисповедания, роль их специфических социокультурных характеристик в процессе преодоления эффекта культурного шока, фрустрации и относительной депривации и конструирования социально-политических дискурсов. Именно эти сообщества должны быть в центре внимания, поскольку именно им присущи наиболее развитые формы самоорганизации и активная общественная работа.

Нужно отметить, что опыт изучения межкультурного взаимодействия мигрантских общин и факторов социальной и социально-психологической адаптации к чужой среде и, в частности, процессов, происходящих в Украине, практически отсутствует (в отличие от России: см., например, [2-6]). Мы можем назвать считанные источники, которые лишь относительно касаются темы исследования. Прежде всего это, по-видимому, единственное эмпирическое исследование мусульманских общин в Украине, осуществленное ведущим научным сотрудником Института политических и этнонациональных исследований НАНУ, канд. филос. наук Кирюшко Н.И. при поддержке МАОО “Ар-Раид” [7]. Хотя это исследование имеет достаточно много методических ошибок и демонстрирует частично заангажированные результаты, некоторые из них могут представлять определенный интерес. Также полезными оказались данные аналитического исследования Центра ближневосточных исследований при Институте востоковедения НАНУ [1]. В нем обстоятельно освещается структура мусульманского сегмента украинского общества, в том числе и его мигрантская составляющая.

Цель данной статьи – освещение результатов исследования, посвященного изучению сред мусульман-мигрантов. Его объектом является состояние процессов взаимодействия мусульман-мигрантов с местным населением, предметом - факторы социокультурной и социально-психологической адаптации мусульман-мигрантов к новым социальным и культурным условиям. Теоретико-методологическую базу исследования составили концептуальные разработки и инструментарий, подготовленные в рамках научно-исследовательского проекта “Социальные сети мигрантов: формирование, воссоздание, потенциал агрессии и поддержки терроризма” (2005 г.) [8], а также адаптированный к задачам исследования инструментарий международного научно-исследовательского проекта “Comparing societal integration of turkish and related minorities. Institutional strategies in INTAS and NIS countries” (2005-2006 гг.).

Предмет исследования, характеризуемый многомерностью факторов и агентов социокультурной и социально-психологической адаптации, предусматривает использование комбинированных теоретико-методологических и методических средств в нашем case-study. Мы применяем опрос мусульман-мигрантов из дальнего зарубежья и контент-анализ мигрантской прессы с элементами дискурс-анализа. Таким образом, во-первых, в поле зрения оказываются непосредственные участники процессов межкультурной коммуникации и адаптации - собственно мигранты. Во-вторых, мы получаем возможность исследовать действие агентов социокультурной адаптации, а именно: один из мощнейших факторов конструирования социальной реальности  -  СМИ, которые принадлежат мигрантским организациям. Отображая декларируемый взгляд наиболее активной и мобилизованной части этнорелигиозных групп мигрантов, эти агенты должны воспроизводить соответствующие “Мы-идентичности”, формировать групповой взгляд на внешние события и образ общества, которое окружает.

Проводя анкетный опрос, мы сосредоточились лишь на тех мусульманах-мигрантах, которые имеют отношение к мигрантским организациям, землячествам, культурным центрам и т.п. Эти организации не имеют точных данных о количестве своих посетителей. Более того, большая их часть вообще не имеет необходимого уровня институционализации и не может выполнять компенсаторные и интеграционные функции, то есть не является агентами адаптации. Это относится, например, к землячеству афганцев и курдов, в которые включены преимущественно люди, которые приехали в Украину еще в советские времена или в первой половине 1990-х годов, спасаясь от локальных конфликтов и революций; многие из них абсолютно не религиозные, придерживаются левых взглядов, и неодобрительно относятся к современным процессам десекуляризации. Единственной организацией, которая отвечает требованиям нашего исследования, оказался Харьковский филиал МАОО «Ар-Раид»[2] Исламский культурный центр «Аль-Манар» - это наиболее мощная и активная организация мусульман-мигрантов не только в Харькове, но и в Украине в целом.

Дополнительные препятствия при опросе создавала языковая проблема, а также объемность инструментария, от чего зависела его чувствительность. В результате из 120 полученных анкет подлежали обработке лишь 98. Хотя это пробное исследование и безусловно эту выборку нужно увеличивать, тем не менее, полученные данные имеют самостоятельное значение, потому что данный инструментарий и не предусматривает большой массовости опрашиваемых. Сложность поиска респондентов (фактически этот процесс осуществлялся методом «снежного кома») и деликатность затрагиваемых тем обусловили необходимость получить максимум информации от каждого респондента, которого удалось опросить.

На основе полученных результатов мы выделяем следующие группы факторов, определяющих состояние социокультурной и социально-психологической адаптации мусульман-мигрантов.

1. Культурный шок и фрустрация. По данным исследования, улучшение в жизни за последние пять лет ощутили лишь 19% респондентов, 30% считают, что их жизнь не изменилась, и 25% - что ухудшилась. Мы выявили, что неудовлетворенность своим положением возрастает пропорционально времени пребывания в Украине: до 1 года - 0%, 1-5 лет – 12%, 6-10 лет – 37%, и стабилизируется более 10 лет – 30%. Соответственно, удовлетворенность проявляет обратную тенденцию: до 1 года - 60%, 1-5 лет – 17%, 6-10 лет – 26%, более10 лет – 40 % удовлетворены своим положением.

Исследование показало, что среди мигрантов преобладают экстравертивные установки на поиск причин своих проблем во внешних условиях (несовершенство законодательства – 25%, отсутствие взаимопонимания – 22%, предубежденность местного населения – 21%), тогда как плохой уровень собственного знания законов и особенностей культуры оказывается не столь очевидным (соответственно, 15% и 9%). Эти факторы также варьируются в зависимости от времени пребывания в Украине. Интересно, что экстравертивные факторы достаточно широко представлены уже на первом году пребывания в стране (от 50 до 25%) и постепенно уменьшают свое значение. Интровертивные свойства проявляются спустя несколько лет и на первом году вообще не представлены в ответах респондентов. Эта динамика наглядно демонстрирует воздействие эффекта культурного шока, когда обостряется чувство фрустрации и относительной депривации, о чем свидетельствует то, что более половины респондентов (от 50 до 90%!) находится в стрессовой ситуации: считают себя менее уважаемыми, чем на родине, вынуждены постоянно контролировать свои слова и действия, напряженно ожидают чего-то непредвиденного и ощущают тревогу и беспокойство в общественных местах. Около четверти опрошенных заявили о том, что они сожалеют о своем приезде в Украину, 18% все еще не определились с тем, стоило ли приезжать. В качестве причин сожаления, в первую очередь, респонденты называют тяжелые материальные условия жизни, сложность взаимопонимания и страх одиночества.

Отношение к жизни также является важным индикатором социально-психологического состояния мигрантов. Жизнь, с точки зрения большинства респондентов, это “дар” (24%), “испытание” (24%) и “путь” (18%). Выбор этих ответов обусловлен религиозным (а именно - исламским) дискурсом. Показательно, что жизнь как “страдание” воспринимают лишь 3% опрошенных. В блоке уточняющих вопросов религиозная окраска оказалась еще более выразительной: 59% респондентов полностью соглашаются с утверждением «жить нужно потому, что не я дал себе жизнь»; 83% считают, что «жить нужно потому, что так распорядился Бог»; 63% живут для людей, которым они нужны; 58% видят смысл жизни в совершении добрых дел.

Таким образом ответы сосредоточены вокруг осознанных, высокоморальных и альтруистичных смыслов, тогда как гедонизм или индифферентность имеют значительно низшие показатели (25-35%). Здесь проявляется явная декларативность ответов под воздействием этнорелигиозных нормативных предписаний и в присутствии “другого” (интервьюера).

2. Относительная депривация. Оценить однозначно свое положением в обществе на данный момент больше половины опрошенных (52%) не смогли. У остальных оценки почти полярны: каждый четвертый опрошенный отметил позицию «скорее доволен» и 23%  дали противоположный ответ - «скорее не доволен».

Среди факторов, которые обусловили такую ситуацию, на наш взгляд, важную роль сыграло то, смогли ли мигранты улучшить свои статусные позиции или удержать на определенном уровне, переехав в Украину. В частности, сравнение своего статуса по уровню материальной обеспеченности на родине и в Украине показало, что те, кто считал себя высокообеспеченными, продолжают себя считать таковыми, тогда как значительное число людей среднего достатка в прошлом теперь себя такими уже не считают (соотношение 65% и 42%); также увеличилась доля бедных по самооценке с 13% до 22%, лишь 9% респондентов до приезда в Украину не смогли определить свой статус, сегодня таких 23%, что свидетельствует о социально-статусной дезориентации определенной части мигрантов.

Неравенства в жизни мигрантов в основном концентрируются вокруг шести проблем (с ними сталкиваются от четверти до трети респондентов): значительные отличия в доходах у тех, кто приезжает в Украину, и местными жителями; ограничение возможности трудоустройства; ограничение свободы передвижения; ограничение на открытие собственного бизнеса; недоброжелательное отношение со стороны граждан этой страны, местной власти; культурные и коммуникативные барьеры.

3. Отношение к насилию. С проявлениями открытой дискриминации сталкивались 34% респондентов. Установки на применение насилия, как правило, отвергаются, что, скорее всего, свидетельствует о декларативной позиции мигрантов и дистанцировании от этой темы вообще. В то же время “активно протестовать против ухудшения условий жизни, но без применения насилия”, считают необходимым 60% респондентов. Между тем 15% считают, что насилие, в том числе с человеческими жертвами, может иметь место, а 28% даже назвали возможные оправдательные причины: “борьба за свободу”, “протест против нарушения прав”, “нищета”, “месть”. К этому можно добавить, что, по наблюдениям, сделанным во время опросов, многие выходцы из стран Ближнего востока остро переживают международные военно-политические события. На неформальном уровне (мобильные телефоны, смарт-фоны) распространяются видеосъемки  взрывов, бомбардировок, одобряются действия Хезболлы как «единственной защитницы населения Южного Ливана».

4. Групповая зависимость и влияние авторитетов. Роль персонифицированных авторитетов в мигрантской среде оказывается незначительной: к советам лидеров прибегают лишь иногда 39,36% опрошенных, тогда как к родственникам и близким людям часто обращаются около 60% респондентов. Однако вторая часть блока вопросов о факторах, влияющих на принятие решений, дает иные варианты ответов. Для респондентов оказались значимыми предписания и нормы религии (61%), мнение родственников и близких (59%), мнение людей, близких по национальной и религиозной принадлежности (соответственно, 53% и 52%), а это автоматически делает приоритетными лояльности своим духовным лидерам. Вместе с тем достаточно большая значимость местных норм (55%) и мнения местных жителей (45%) отмечалась респондентами, скорее, “автоматически”, если сравнить ее с уровнем доверия и другими, уже приведенными показателями. Возможно, это свидетельствует о декларативности позиции и определенной неискренности ответов. Это подтверждается показателями доверия мигрантов.

По данным опроса, респонденты с осторожностью относятся к окружающим их людям, представителям местных органов власти и СМИ. Большинство из них могут полностью доверять только своим землякам (28%), единоверцам (34%), лидерам этнической (29%) и религиозной (34%) общины, в которую они включены. К гражданам Украины и, в частности, харьковчанам большинство респондентов относится нейтрально, 35% скорее доверяют и 19% относятся с недоверием.

Данные опроса свидетельствуют также о том, что среди мигрантов существует острая потребность в групповой идентификации, формировании компенсаторной “Мы-идентичности” и выстраивании параллельных с внешней социальной средой внутригрупповых систем статусно-ролевых отношений.

Важная информация, с точки зрения задач проведенного исследования, была получена благодаря контент-анализу. Одним из направлений нашего кейс-стади было изучение стратегий культурной адаптации религиозных и этнических меньшинств в Украине через дискурс-конструирование.Заметим, что под дискурс-конструированием мы понимаем стратегии адаптации и их реализацию в сфере публичного дискурса, в том числе в сфере дискурса СМИ. Для изучения этих стратегий мы обратились к выпускамгазеты «Ар-Раид», 1999-2006 гг. «Ар-Раид» - это ежемесячное общеукраинское русскоязычное издание Межобластной ассоциации общественных организаций «Ар-Раид», Официальный статус этого издания позволяет предположить, что все острые вопросы в нем будут обходиться.

В контексте редакторской политики зачастую принципиально важным является место статьи на странице («шапка», «страница», «подвал»). Однако, наше исследование показало, что коэффициент Хи-квадрат незначим на уровне 5% для признака «место на странице» практически по всем построенным двумерным распределениям, коэффициенты Чупрова и Крамера не превышают 0,04-0,05. То есть местом на странице редакторы газеты практически не варьируют, не выделяя «особые» территории на ее площадях. Совершенно иная ситуация складывается с использованием всего пространства газеты. Оказалось, что основные объекты нашего исследования располагались на первых четырёх страницах практически любого номера газеты.

Первая, титульная страница большинства газет заполнена сообщениями (чаще всего комментированными) и аналитическими статьями, что вполне укладывается в логику редакторской политики большинства СМИ современности (ибо именно эти типы статей способны привлечь наибольшее внимание потребителя СМИ). Однако, если здесь хотя бы иногда встречаются публичные интервью (чаще всего со сноской на какую-то «внутреннюю» страницу газеты), то вторая страница почти полностью занята сообщениями (как комментированными, так и нет). Как приоритет политики исключительно данного издания это демонстрирует, что новостные сообщения (а именно таковые размещаются на второй странице) являются весьма важным (если анализировать постраничную локацию) элементом конструирования мира и мироотношения целевой аудитории газеты.

В то же время комментированные сообщения превалируют и на следующих двух страницах, однако на них всё больший вес приобретают аналитические статьи, что, опять-таки, вполне соответствует европейским и украинским газетам в их структуре.

Таким образом, можно сделать два следующих вывода:

1.                 Стратегии адаптации включают в себя непротивопоставление существующим в данном обществе элементам социальной реальности;

2.                 Стратегии адаптации для исламских мигрантов, включённых в исследуемые сети, подразумевают знание и включённость в современный политический, общеисламский контекст, что подразумевает куда большую, чем национальная, идентичность – идентичность одной из трёх мировых религий.

Интересно, что концентрации аналитических статей и комментированных сообщений  на определенных страницах соответствует «пик» сообщений, целью которых является не просто информировать о том или ином событии, а сформировать отношение к нему (свыше 70% сообщений на 3-4 страницах). Устойчивое отношение неизбежно подразумевает активную позицию, ощущение сопричастности к происходящему, что представляет собой качественно иную, чем при созерцательно-отстранённой позиции, идентичность адресата мессиджа. Подобными методами формируется не идентичность веры, но идентичность убеждения, более позитивно мыслящая.

Важно отметить, что на последних четырёх страницах содержатся «послания», которые весьма целенаправленно формируют отношение (на двух страницах из этих четырёх – все послания). Это подтверждает предположение, что адресаты мессиджей тем более принимают позицию газеты, чем более углубляются в её чтение, и, следовательно, тем более глубокой и последовательной будет политика конструирования идентичности.

В свете приведенных соображений первоначально парадоксальным выглядит тот факт, что как раз на 3-4-й страницах очень низкая концентрация сообщений о конфликтах (можно сказать, что ситуация зеркальна относительно первых двух страниц). Однако это легко объяснимо, если вспомнить, что конструирование наиболее глубокой и последовательной исламской идентичности происходит в данном случае НЕ путём противопоставления «своих» и «чужих», не «в противоположность» принимающему обществу и его порядкам социальной реальности. Как видим, эта стратегия реализуется во всех сферах и представляет из себя конструирование параллельной идентичности, не конфликтующей с господствующим типом этнокультурной идентичности. СМИ исламских мигрантов, как мы видим, представляют собой в данном случае активного интенционального со-конструктора.

Этот вывод подтверждается, если проанализировать тематику сообщений на тех или иных страницах. Если первые две страницы заняты сообщениями о международных политических событиях, то следующие две смещают акцент на культурные и религиозные темы. Представляется, что такой акцент, это попытка уйтиот переменчивого, сегодняшнего к более или менее постоянному, а иногда и вечному (уход от политических тем к культурным – наиболее яркое проявление подобной тенденции). Следовательно, основной акцент в конструировании идентичности происходит не на конъюнктурных основаниях, а на более или менее стабильных культурных и религиозных базисах.

Это подтверждает и анализ эмоциональной направленности материалов на разных страницах. Безусловно, коннотация детерминируется самой тематикой сообщений, тем не менее мы обнаружили, что от страницы к странице достаточно стабильно возрастает процент позитивно направленных материалов, и падает процент негативных. Та же тенденция касается количества политических оценок, что объясняется, как тематическим уходом из политической сферы в культурную, так и снижением “негативности” материалов.

О значимости в конструировании идентичности тех или иных страниц газеты может свидетельствовать распределение суггестивных выражений, прежде всего направленных на «вмонтирование» в сознание адресата тех или иных мифологем или идеологем. Таких выражений оказывается в относительном измерении куда больше на последних страницах, что обеспечивается не только благодаря жанру сообщений (всё-таки в аналитической статье или комментированном сообщение встретить таковое выражение куда легче, чем в простом сообщении о событиях), но и целенаправленности при создании тех или иных материалов.

Фактически сфера предметности статей конституируется в зависимости от номера страницы, на которой расположена статья, через противопоставление всего мира и мусульманской уммы[3], что находит свое отражение в противопоставлении 1-2-й и 3-8-й страниц, соответственно. Можно с уверенностью говорить, что это противопоставление является важным элементом конструируемых стратегий адаптации, в которых существенным является не только открытость внешнему миру, но и поддержка групповой/религиозной идентичности.

Таким образом, жанрово-формальное различение оказывается существенным. В своей стратегии конструирования социальной реальности СМИ прибегает не только к религиозно-этическим аргументам (как этого было бы возможно ожидать), а и к логически-аналитическим, демонстрируя свою открытость для дискуссии на основании общепонятной логики и готовность взаимодействовать с принимающим обществом по его правилам. Это доказывает, что стратегия «непротивопоставления» на данный момент превалирует, реализуя «позитивный» вариант развития идентичности мусульман в украинском обществе. Надо отметить, что это происходит не в силу целенаправленной государственной политики, а в силу внутренних процессов в самой мусульманской умме Украины и в её СМИ.

Таким образом, мусульманские СМИ в Украине ориентированы на конструирование идентичности с конкретно определёнными свойствами, а именно:

• позитивность идентичности(самоопределяющаяся не через “НЕ”, а через “ЕСТЬ”, не через «мы не есть они», а через «мы есть мы»); это неизбежно в условиях доминирующего принимающего общества, ибо стратегия негативистского противопоставления с высокой степенью вероятности не принесла бы успеха её конструкторам;
• непротивопоставленность и параллельностьсуществующего мусульманского мира принимающему обществу; это отражается как в стратегиях восприятия и изложения событий, так и в приведенной нами выше дистинкции по страницам;
• интенционально конструируемая надэтничность, культуроцентричностьидентичности; практически отсутствующие в текстах СМИ этнонимы, номинации национально-этнической сферы позволяют нам предполжить, что в изучаемых нами стратегиях культура ислама является доминантой и именно вокруг неё, а не вокруг национальной или иной групповой идентичности, строятся социальные связи сетей мигрантов в Украине;
• неконфликтность: однозначное дистанцирование от конфликтов, связанных с принимающим обществом;
• антиэтатизм: ориентированность не на взаимодействие с государством, а на взаимодействие с обществом (главным партнёром по взаимодействию) и с индивидами; объяснить причины такой стратегии мы пока что не можем, однако она более чем очевидна;
• оперирование методами и категориями принимающего общества, являющееся ключевым признаком вышеозначенной готовности к сотрудничеству и ведению дискуссии и созданию дискурса по правилам принимающего общества, а равно и готовности отстаивать свою идентичность его методами и способами.

Структурированному процессу дискурс-анализа предшествовало, если можно так выразиться, квалиметрическое семплирование. Суть подобного вспомогательного качественного анализа состоит в том, что в процессе прочтения нарратива выделяются и записываются моменты, на которые в ракурсе поставленных исследовательских задач, необходимо обратить внимание. В процессе дальнейшего чтения, одновременно с выделением новых подобных единиц анализа идет накопление подтверждающих и опровергающих существующие семплы элементов текста (это могут быть статьи, стилистические формы, смыслы и т.п.). Суммируя результаты, можно выделить некоторые наиболее заметные особенности  анализируемого текстового источника как носителя более общего смыслового поля, создаваемого  группой.

Итак, нами были выделены элементы специально конструируемого медиа-дискурса, соотносимые с общими наблюдениями за развитием и коммуникативной деятельностью социальных сетей мусульман-мигрантов.

Нам удалось выделить такие характеристики конструируемого медиа-дискурса:

- подчеркнутое осознание и проблематизация вопросов культурного и религиозного взаимопонимания между украинской и мусульманской культурами;

- идеология терпимости, нацеленность на диалог: не только с собратьями по вере, но и с немусульманским миром (при условии ответного уважения);

- декларация мирного разрешения конфликтов (в качестве ответа на угрозу стигмы «агентов терроризма») в принимающем обществе;

- вместе с тем, латентная конфликтизация и дегуманизация всего внешнего по отношению к мировой мусульманской умме.

В контексте последнего интерес вызывает раздел новостей. В отличие от контент-анализа, сосредоточенного на отдельных информационных сообщения и статьях (единицы анализа), в рамках данной методики мы можем говорить о конструировании особого информационного фона из множества коротких сообщений, направленных на тематезирование одного явления (со знаком “+” или “-”). В данном случае не используются повторы в одной статье, а периодически возникают в различных заметках, либо тема дробится на несколько информационных сообщений. Эти сообщения объединяются в постоянные рубрики, дифференцированные относительно международных конфликтов (“Политика агрессии”, “Палестина”, “Ирак”, “Афганистан”) и более общие – для прочих событий (“Коротко”, “Рамадан”, “Культура и образование”). В результате поток информационных сообщений, отобранных для публикации, демонстрирует количественный перекос в сторону конфликтизации отношений уммы с “внешним миром”, сводимых преимущественно к перманентным конфликтам с США и Израилем.

Одновременно практикуется метод делегирования номинации / стигматизации (“агрессоры”, “оккупанты”, “безбожники”): снятие ответственности посредством цитирования, ссылки на информационные агентства и сайты. Также демонстрируется вариативность акторов в зависимости от тематики сообщения. Так, информация о религиозно-культурных и т.п. событиях (положительных или нейтральных), происходящих в субъектах Российской Федерации с мусульманским населением, преподносятся как к России не относящиеся, соответственно, негативные новости прямо или косвенно номинируются как российские.

Особо следует отметить единственный случай публикации откровенно конфронтационных статей в духе www.chechentimes.org или www.kavkaz-forum.ru. в период предвыборной кампании 2006 года, связанный с появлением в газете статей некоего Бориса Александрова. Его статьи отличаются явной провокативностью, конфликтностью и политизированностью, что абсолютно не соответствует избранному редакцией дискурсу и вызывает недоумение. Параллельно с навязываемой политизацией прослеживается непрофессиональное, обывательское, стереотипизированное представление о том, “как думают мусульмане”, что их должно интересовать и с какими акцентами должны освещаться события. После 26 марта 2006 г. его статьи исчезли со страниц издания.

Вслед за таким описанием “событий в мире” следует резкое переключение на культурно-религиозный мир мусульманской уммы. Здесь мусульманская культура презентируется как живая, развивающаяся, не застывшая (выработка новых предписаний, как действовать по вере в новых,  обусловленных современностью, условиях), для чего используются различные жанровые формы: “ответы на вопросы”, “жизнеописания пророков и праведников”, “небольшие рассказы для детей” (современные бытовые ситуации, в которых главными героями выступают сами дети), “письма в редакцию”. Акцентируется непреходящая актуальность исконных мусульманских традиций и эмоциональность культуры, базирующаяся на нравственных предписаниях. Метод большинства материалов – эмоциональное воздействие на основе общечеловеческих нравственных ценностей.

Вера – основной объединяющий критерий мусульманского мира, на основе которого конструируется отчетливое чувство «мы». В связи с этим на страницах газеты происходит однозначное номинирование «мусульман» как группы, объединенной по религиозному критерию.

 В целом газета не ориентирована на конкретную целевую аудиторию и обращается ко всем категориям потенциальных читателей. В каждом номере выделены отдельные страницы для сводок новостей, аналитических, культурно-просветительных материалов, постоянные рубрики для женщин (прежде всего молодых мусульманок) и детей, наконец развлекательные конкурсы и творческие задания. Материалы последних рубрик располагаются во второй половине газеты, они более эмоциональны и меньше подвержены идеологическому контролю, чем страницы, посвященные вопросам политики. В них можно встретить выражения морального превосходства мусульман.

Таким образом, указанный тематический и дискурсовый переход создает контраст и даже оппозицию внешнему изменчивому, непредсказуемому, конфликтогенному, “порочному” и “развратному” миру в лице мусульманской уммы, где царят спокойствие и размеренность, теплота и взаимопонимание и всем руководит божественный промысел. Подобное конструирование медиа-дискурса не предполагает агрессии, не несет заметного конфликтного потенциала, однако производит глубинное мессианерское воздействие на читателя, которое может иметь последствия в длительной временной перспективе.

Подводя итоги проведенного исследования, обратимся к подходу Дж. Берри [9], в контексте которого фиксируется состояние адаптации мигрантов в зависимости от того, какой аккультурационной стратегии они придерживаются. Для этого предлагается выяснить позицию индивида по двум основным вопросам: 1) отношение к собственной культуре, ее ценности для индивида и необходимости сохранения и развития его этнокультурной идентичности; 2) отношение индивида к группе контакта, насколько взаимодействие с членами этой группы ценно и желательно.

Аккультурационные стратегии по Дж. Берри

Для нас в данном случае актуальны интеграция (бережное сохранение и развитие собственного культурного наследия при самом благожелательном отношении к разнообразным формам взаимодействия с большинством) и сепарация (отрицание чужой культуры при сохранении идентификации со своей культурой, предпочтение большей или меньшей степени изоляции от доминантной культуры). Комплексный анализ воздействия адаптационных факторов и коммуникативных установок показал, что среди исследуемых этнорелигиозных сообществ мигрантов имеют место именно эти виды аккультурационных стратегий.

С одной стороны, данные опроса свидетельствуют о стремлении мигрантов к сохранению их собственной культуры и самобытности, а также их обеспокоенности своим положением в украинском обществе и заинтересованности в более благожелательном отношении как со стороны местного населения, так и со стороны представителей власти. Это однозначно свидетельствует о выборе интегративной стратегии взаимоотношений с принимающим обществом.

С другой стороны, анализ информационно-идеологической политики мигрантских организаций демонстрирует определенную отстраненность от политических, общественных и культурных событий украинской повседневности и сосредоточенность на мусульманской умме и местном сообществе единоверцев. Более того, структура исследуемой газеты свидетельствует о достаточно мощной инфернализации внешнего мира, в первую очередь через акцентуирование локальных войн и политических противостояний с США, Израилем и Западом вообще. Следующие страницы погружают читателя в спокойный и доброжелательный мир мусульманского общества, где речь не идет ни о каких конфликтах и публикуемые материалы сосредотачиваются на культурной и духовной тематике, а также повседневных советах. Имея в виду, что МАОО «Ар-Раид» не простая общественная организация, а высокоинституционализированный агент миссионерской деятельности, мы склоняемся к мысли, что мигрантские СМИ в данном случае поддерживают такую аккультурационную стратегию, как сепарация, или точнее - односторонняя геттоизация. Интересно, что местное население в основном поддерживает эту же стратегию.

В этой связи нужно учитывать, что люди, разделяющие эту позицию, не ищут ссор до тех пор, пока другие будут держаться от них на расстоянии и ведут себя мирно. Но, помня громкие убийства мигрантов последних лет в России и Украине и ощущения самих мигрантов, о которых мы узнали из опроса, необходимо предпринимать превентивные меры по профилактике как изоляции мигрантских сообществ и их геттоизации, так и возникновения ксенофобных тенденций в настроениях местного населения.

Литература: 1. Исламская идентичность в Украине / А.В. Богомолов, С.И. Данилов, И.Н. Семиволос, Г.М. Яворская / Пер. с укр. – Изд. 2-е, доп. – К.: ИД «Стилос», 2006. – 200 с.; 2. Солдатова Г.У., Шайгерова Л.А., Бенедиктова В.В. Кравцова О.А. Мигранты из дальнего зарубежья в зеркале социально психологического опроса // Психология беженцев и вынужденных переселенцев: опыт исследований и практической работы / Под ред. Г.У. Солдатовой. – М.: Смысл, 2001. – С. 154-174; 3. Павленко В.Н. Аккультурационные стратегии и модели трансформации идентичности у мигрантов // Психология беженцев и вынужденных переселенцев: опыт исследований и практической работы / Под ред. Г.У. Солдатовой. – М.: Смысл, 2001. – 279 с.; 4. Психологи о мигрантах и миграции в России: Информ.-аналит. бюллетень / Рос. о-во Красного Креста, МГУ им. М.В. Ломоносова. Фак. психологии; Гл. ред. Г.У. Солдатова. - М., 2001. - N 2. - 229 с.; 5. Дмитриев А.В. Миграция: конфликтное измерение. – М.: Альфа-М, 2006. – 432 с.; 6. Материалы сайтаhttp://www.antropotok.archipelag.ru; 7. Кирюшко Н.И. Мусульмане в украинском обществе. – К.: Ансар Фаундейшн, 2005. – 46 с.; 8. Куценко О.Д., Берлянд Л.В., Шерстобоев В.В. К построению объясняющей теоретической модели поддержки террористических действий // Методологія, теорія та практика соціологічного аналізу сучасного суспільства. Зб.наук. праць. – Х.: ХНУ, 2005. - С.63-68.